01. Введение

В марте 1992 г. – спустя всего несколько месяцев после распада СССР – президент получившего независимость Узбекистана Ислам Каримов санкционировал первую репрессивную акцию правоохранительных органов против активистов мусульманских групп в Намангане. В последующие годы противостояние между государством и исламской уммой в Узбекистане усиливалось, власти все более ограничивали религиозные свободы, многие улама (знатоки ислама) и активисты оппозиционных мечетей подвергались гонениям[1].

Поворотной точкой стал декабрь 1997 г., когда правительство Узбекистана, используя в качестве предлога жестокое убийство офицера полиции в Намангане, начало массовые репрессии против мусульман. Сотни людей были осуждены в 1998 г. по сфабрикованным обвинениям в «антигосударственной деятельности» или хранении наркотиков и патронов.

Масштабы репрессий заметно возросли после террористических актов в Ташкенте 16 февраля 1999 г., в организации которых власти обвинили исламскую оппозицию. Число осужденных в 1999 г. «врагов государства» достигло нескольких тысяч человек. Многие из них осуждались на сроки от 10 до 20 лет, в СИЗО и «зонах» к политзаключенным повсеместно стали применяться пытки.

Данные о количестве арестованных «экстремистов» в Узбекистане не публиковались, однако согласно сообщению официального источника в 1999 г. 10700 «сторонников религиозного фундаментализма» были взяты на учет и обсуждены в махаллях[2], 1570 чел. явились с повинной и уголовные дела на них были закрыты, более 2000 чел. были привлечены к административной ответственности[3]. Тысячи граждан Узбекистана, опасаясь пыток и несправедливых судов, бежали за границу.

Массовые репрессии продолжались и в последующие годы, став одним из важных факторов дестабилизации центрально-азиатского региона.

Террор, развязанный против мусульман, провоцировал радикализацию настроений внутри узбекского общества, что проявилось, в частности, в росте симпатий к созданному за рубежом повстанческому Исламскому движению Узбекистана (ИДУ) и быстром увеличении внутри страны рядов «Хизб ут-Тахрир» (международной исламской организации, выступающей за создание всемирного исламского халифата). Лишь успех американской военной операции в Афганистане осенью 2001 г., приведший, в частности, к разгрому связанных с талибами структур ИДУ, снизил напряженность внутри Узбекистана и устранил угрозу свержения режима Каримова исламскими повстанцами.

В 2003 г. число осужденных за «религиозный экстремизм» впервые стало ощутимо меньшим, чем в 1998 г. Под давлением США узбекские власти стали осуществлять ограниченную либерализацию, которая, однако, пока не привела к качественной трансформации узбекской политической или правовой систем. В заключении по-прежнему остаются тысячи мусульман, осужденных ранее по политическим и религиозным мотивам, часто на основе сфабрикованных обвинений. По амнистии освобождались в основном лишь те из них, кто согласились признать себя «преступниками».

Новая волна репрессий, последовавшая за террористическими актами в марте 2004 г., положили конец надеждам Запада на скорое смягчение политического режима в Узбекистане.

Стоит напомнить, что основные организации узбекской демократической оппозиции «Бирлик» и «Эрк» были разгромлены властями в 1992-1994 гг. В настоящее время они по-прежнему лишены возможности вести легальную деятельность.

 

 

[1] Подробнее см. Пономарев В.А. Ислам в Узбекистане, 1989-1995. – Журнал «Полис» (Россия), 1996, №2.

[2] Махалля – жилой квартал, одновременно являющийся традиционной структурой само-управления в узбекском обществе.

[3] Рахматов А. Бдительность – священный долг. Ташкент, 2000, с.74.

 

Список репрессированных

4-е издание “Списка лиц, арестованных и осужденных по политическим и религиозным мотивам в Узбекистане» включает фамилии и другие данные на 4304 чел., подвергшихся преследованиям в период между 1 декабря 1997 г. и 31 декабря 2003 г.[1]

Информация о 2166 репрессированных была получена из официальных документов правоохранительных органов Узбекистана (приговоров, обвинительных заключений и т.д.), 1343 – из сообщений правозащитных организаций и печатных изданий, 795 фамилий стали известны из списков амнистированных за 1999 и 2001 гг.

База данных ПЦ «Мемориал», несмотря на неполноту, дает возможность для статистических подсчетов, отражающих некоторые тенденции репрессивной практики узбекского правительства.

Так, из 4304 репрессированных около 2,5% (107 чел.) составляют женщины. Ранее (наши расчеты 2001 г.) удельный вес женщин составлял около 1%. Сопоставление этих цифр приводит к выводу об усилении в последние годы репрессий против женщин-мусульманок, что подтверждается и наблюдениями местных правозащитных организаций.

География «каримовского террора» такова[2]: г.Ташкент и Ташкентская область – 1602 чел., Андижанская область – 612, Наманганская область – 569, Ферганская область – 484, Бухарская область – 23, Джизакская область – 53, Кашкадарьинская область – 166, Навоийская область – 25, Самаркандская область – 135, Сурхандарьинская область – 185, Сырдарьинская область – 40, Хорезмская область – 252, Республика Каракалпакстан – 13, другие государства СНГ[3] – 35, нет данных – 110.

Как видим, наиболее масштабные репрессии пришлись на столичный регион и три области Ферганской долины, что также подтверждается наблюдениями местных правозащитников. В то же время наличие информации лишь о небольшом числе осужденных в Бухарской, Навоийской и Сырдарьинской областях связано, по нашему мнению, с отсутствием систематической работы правозащитных организаций по мониторингу ситуации в этих регионах.

Почти все жертвы репрессий являются гражданами Узбекистана, но среди осужденных известны имена 20 граждан Кыргызстана, 5 граждан Казахстана, 3 граждан Таджикистана и 2 граждан Туркменистана.

Если исключить из расчетов 795 осужденных, о которых известно лишь то, что они были амнистированы в 1999 или 2001 гг., мы получим следующую статистику репрессий.

Из 3509 арестованных и осужденных по политическим и религиозным мотивам 98,6% составляют исламисты.

Более 52% репрессированных мусульман были связаны с исламской организацией «Хизб ут-Тахрир» (Партия освобождения), которая подвергается преследованиям в Узбекистане начиная с 1998 г.[4] Ныне подпольные ячейки «Хизб ут-Тахрир» действуют во всех регионах страны, кроме Хорезма и Каракалпакстана.

Второй крупной группой «врагов государства» являются т.н. «ваххабиты». В официальных документах к «ваххабитам» обычно причисляют последователей «салафитских» общин; бывших членов организаций Исламская партия возрождения, «Адолат», «Одамийлик ва инсонпарварлик», «Ислом лашкарлари», «Товба»; сторонников повстанческого Исламского движения Узбекистана, включая лиц, прошедших военную подготовку в лагерях в Афганистане, Таджикистане и Чечне. Фактически четкие критерии определения «ваххабизма» отсутствуют, поэтому нередко как «ваххабитов» арестовывали рядовых мусульман, носящих бороду, прихожан «подозрительных мечетей» (закрытых в 1994-1998 гг.), родственников осужденных исламистов, лиц, выезжавших в хадж по фальшивым кыргызским паспортам или, например, участников исламского митинга в Намангане в декабре 1991 г.

Небольшое число осужденных мусульман (0,5%) являются членами религиозных движений «акромийя», «Нур» и «Таблиг».

9 христиан, находившихся в заключении за свои религиозные убеждения, были освобождены в 1999-2000 гг. В 2002 г. был приговорен к условному наказанию член общины «Свидетели Иеговы».

 

[1] Первое издание «Списка…», подготовленного ПЦ «Мемориал», включало фамилии 775 лиц, репрессированных в январе-октябре 1999 г. (включая амнистированных). Второе издание охватывало период с декабря 1997 г. по апрель 2000 г. и включало 1231 фамилию репрессированного, третье (декабрь 1997 г. – август 2001 г.) – 2486 фамилий. В августе 2002 г. был издан дополнительный «Список…», содержащий 944 фамилии новых жертв репрессий.

[2] Расчеты произведены по месту проживания осужденных/арестованных.

[3] В том числе Казахстан – 7, Кыргызстан – 17, Таджикистан – 3, Туркменистан – 1, Россия – 5, Украина – 2.

[4] Вероятно, удельный вес членов «Хизб ут-Тахрир» несколько выше приведенной цифры, так как в некоторых использованных нами документах и сообщениях информация о принадлежности арестованного (осужденного) к «Хизб ут-Тахрир» не фиксировалась.

 


В базе данных ПЦ «Мемориал» имеются данные об аресте или осуждении в 1998-2003 гг. 10 журналистов, 28 членов демократических оппозиционных и правозащитных организаций.

Из 2498 чел., по которым есть данные о семейном положении, 2072 имеют семью. Средняя семья репрессированного, состоящего в браке, включает 3 несовершеннолетних детей.

Имеющиеся сведения об арестованных и осужденных по политическим и религиозным мотивам по отдельным регионам Узбекистана представлены в таблице.

 

 

Регион проживания

 

«Хизб ут-Тахрир»

 

Прочие

Всего репрес-сированы

Из них

Освобо-ждены

Умерли/

Расстр.

Андижанская обл.

393

175

568

73

22/7

Бухарская обл.

4

7

11

2

2/-

Джизакская обл.

22

13

35

7

-/-

Кашкадарьинская обл.

109

24

133

18

2/-

Навоийская обл.

1

6

7

2

1/-

Наманганская обл.

83

395

478

101

15/12

Самаркандская обл.

85

38

123

45

1/-

Сурхандарьинская обл.

67

92

159

34

5/1

Сырдарьинская обл.

5

2

7

-/-

г.Ташкент и Ташкентская обл.

763

443

1206

242

33/5

Ферганская обл.

280

140

420

87

13/-

Хорезмская обл.

215

215

69

5/11

Республика Каракалпакстан

8

8

5

-/-

Казахстан

4

3

7

2

-/-

Кыргызстан

3

13

16

3

-/-

Российская Федерация

2

3

5

1

-/-

Украина

2

2

-/-

Таджикистан

3

3

-/-

Туркменистан

1

1

-/-

Нет данных

8

97

105

3

3/1

ВСЕГО

1829

1680

3509

694

102/37

 

Из 3141 чел., по которым имеется информация о предъявленном обвинении, 83,7% были обвинены (помимо других преступлений) в «посягательстве на конституционный строй Республики Узбекистан» (ст.159 Уголовного Кодекса). Отметим, что до 1998 г. эта статья УК практически вообще не использовалась узбекскими правоохранительными органами.

В отношении 402 арестованного были выдвинуты обвинения в совершении (или подготовке) преступлений насильственного характера. 219 чел. были обвинены в причастности к умышленному убийству (ст.97 ч.2 УК РУ), терроризму (ст.155), посягательству на президента Узбекистана (ст.158 ч.1), диверсии (ст.161) и захвату заложников (ст.245) и др. 164 чел. были обвинены в подготовке преступлений по этим статьям УК. Еще 19 чел., не причастных к терроризму, были осуждены за разбой (ст.164).

Эти цифры кажутся пугающе высокими, если не иметь в виду, что во многих случаях обвинения в причастности или подготовке к насилию были сфабрикованы. Например, в 2001 г. к «убийцам и исламским террористам» были отнесены 80 жителей приграничных сел Сурхандарьинской области, многие из которых в настоящее время освобождены по амнистии (едва ли они вышли бы на свободу, если бы действительно были причастны к такого рода насильственным преступлениям). В первой половине 1999 г. некоторые члены «Хизб ут-Тахрир» были осуждены за подготовку к насильственным преступлениям, однако при рассмотрении дел судами второй инстанции эти обвинения были исключены как необоснованные. В то же время при изучении приговоров в отношении некоторых «террористических групп» создается впечатление, что к “исламским террористам” власти иногда относили и явных уголовников, не имевших ничего общего с политикой или религией.

Поскольку суды над «исламскими террористами» получали заметный общественный резонанс, можно считать, что в базе данных ПЦ «Мемориал» отражены почти все судебные процессы такого рода.

Из 3509 чел., включенных в списки ПЦ «Мемориал», к 31 декабря 2003 г. не менее 693 были освобождены от отбытия наказания. Одному активисту «Хизб ут-Тахрир» удалось бежать из-под ареста.

С учетом осужденных в местах лишения свободы 119 чел. были дважды, 6 – трижды, а один – четырежды судимы в 1997-2003 гг.

Не менее 52 чел. были экстрадированы в Узбекистан из других стран, в том числе из Кыргызстана – 18, Казахстана – 7, Таджикистана – 4, Туркменистана – 5, России – 10, Украины – 4, Турции – 2, Афганистана и Пакистана – по 1. Данные об экстрадициях являются неполными. Кроме того не менее 8 граждан Кыргызстана были незаконно вывезены с территории этой страны в Узбекистан и осуждены по сфабрикованным обвинениям. 5 экстрадированных из Кыргызстана и 1 – из Казахстана в 1999 г. были расстреляны.

ПЦ «Мемориал» располагает данными о смерти в заключении 100 человек, из которых 83 скончались в колониях, 17 – в местах предварительного заключения (в основном от применения пыток). Вероятно, были приведены в исполнение 36 из 37 вынесенных смертных приговоров (без заочных), однако достоверно подтверждены только 15 случаев казней. Два человека покончили с собой при задержании.

В 1998 г. были осуждены 291 чел., в 1999 г. – 1307, в 2000 г. – 877 (включая 9 заочно), в 2001 г. – 574, в 2002 г. – 228, в 2003 г. – 110. В базу данных ПЦ «Мемориал» включены также фамилии 22 чел., находившихся в заключении с более раннего времени, и 26 чел., расследование уголовных дел в отношении которых, вероятно, еще не было завершено.

В базе данных зафиксировано применение пыток к подследственным в 276 случаях. Очевидно, эта цифра является сильно заниженной. Согласно многочисленным свидетельствам применение пыток в Узбекистане носит повсеместный характер. Пытки используются не только для получения признательных показаний, но и как средство наказания даже в тех случаях, когда арестованный признает свою вину, например, в распространении антиправительственных листовок.

Из числа осужденных, по которым имеются подробные данные о вынесенном приговоре судами первой инстанции, 39 чел. были приговорены к расстрелу (в том числе 2 заочно), 43 – к заключению в тюрьме (часть срока), 1695 и 519 – к заключению в колониях, соответственно, строгого и общего режима. Три человека были помещены в психиатрическую больницу. К 149 осужденным были применены меры наказания, не связанные с лишением свободы. В отношении 14 чел. уголовное дело было прекращено на стадии следствия, один человек оправдан решением суда. Еще 26 осужденным наказание было заменено на условное в ходе пересмотра дел в судах второй инстанции.

В 1998-2001 гг. при вынесении приговоров по «политическим статьям» УК суды в качестве дополнительной меры наказания в большинстве случаев использовали конфискацию имущества. Эта мера перестала применяться в августе 2001 г. – после частичной либерализации узбекского уголовного законодательства.

Масштабы репрессий

Насколько приведенные выше данные соотносятся с общей статистикой каримовских репрессий?

Следует отметить, что вопрос о масштабах репрессий является предметом острой дискуссии между правительством Узбекистана и правозащитными организациями. Так, некоторые узбекские правозащитники заявляли о наличии в Узбекистане от 20 до 40 тыс. политзаключенных[1]. Представители исламской оппозиции осенью 1999 г. говорили о 50 тысячах незаконно арестованных и осужденных мусульман[2]. К лету 2000 г. эта оценка выросла до 100 тысяч. Один из политэмигрантов на семинаре в Вене в октябре 2000 г. говорил даже о 300 тысячах политзаключенных. По мнению ПЦ «Мемориал», все эти цифры являются сильно завышенными. В частности, они противоречат имеющимся у правозащитников данным об общем числе лиц, содержащихся в пенитенциарных учреждениях (в 1999-2003 гг. – не более 76 тыс. чел., включая подследственных).

Официальные оценки, напротив, являются сильно заниженными и не выдерживают элементарной критики. Например, 5 сентября 2000 г. председатель Верховного Суда Узбекистана заявил на пресс-конференции, транслировавшейся по ТВ, что число заключенных, осужденных за «преступления против государства», якобы составляет около 2000 чел. Начальник штаба ГУИН МВД РУ Михаил Гуревич в октябре 2001 г. признал наличие 3,5 тыс. политзаключенных[3]. К маю 2004 г., по его словам, 2,5 тыс. чел. отбывали наказание «за совершение преступлений против конституционного строя в составе религиозно-экстремистских группировок»[4]. Известный своими проправитель-ственными симпатиями правозащитник Марат Захидов в интервью радиостанции «Немецкая волна» 27 апреля 2002 г. говорил о 3400-4000 осужденных по религиозным мотивам[5]. Независимый адвокат Полина Браунерг, возможно, имевшая доступ к официальным материалам, в июне 2001 г. писала о 4-4,5 тыс. осужденных по религиозным мотивам. Как будет показано ниже, все эти цифры являются сильно заниженными и не соответствуют реальной ситуации.

В западных публикациях начиная с 2000 г. и вплоть до настоящего времени фигурируют компромиссные оценки – от 6 до 7 тыс. политзаключенных, при этом авторы обычно ссылаются на информацию «местных правозащитников»[6].    

Поскольку официальная статистика засекречена, попытаемся провести примерную оценку масштабов репрессий.

В качестве первого шага попробуем оценить количество осужденных по политическим и религиозным мотивам в 1999 г.

Один из методов был предложен нами в предисловии к первому выпуску «Списка…» ПЦ «Мемориал». За основу расчетов была взята база данных ПЦ «Мемориал» и список освобожденных, полученный в сентябре 1999 г. из официального источника проправительственным Комитетом защиты прав личности Узбекистана. Если исходить из предположения, что число «экстремистов», осужденных в январе-августе 1999 г. по отдельным регионам, примерно пропорционально числу освобожденных, в этом случае на Андижанскую, Наманганскую, Самаркандскую, Ташкентскую, Ферганскую, Хорезмскую области и г.Ташкент, по которым за этот период имеется относительно большой объем информации, должно прийтись около 77,5% от общего числа осужденных. По этим регионам за указанный период мы имеем данные о 935 осужденных, причем в это число вошли лишь 36,8% освобожденных. Таким образом, число осужденных по политическим и религиозным мотивам за январь-август 1999 г. можно оценить в 3280. Рассчитав на основе базы данных соотношение между осужденными в январе-августе и сентябре-декабре 1999 г., получаем общую цифру за год в 4100 чел.

Другие методы расчетов дают результаты, близкие к полученным нами. Так, в апреле 2000 г. в газете «Зеркало» председатель Сырдарьинского областного суда, основываясь на материалах уголовного дела в отношении руководителя узбекистанской организации «Хизб ут-Тахрир» Хафизуллы Носирова, отметил, что «до настоящего времени более 2000 членов экстремистской организации «Хизбут-Тахрир» были преданы суду и осуждены к различным срокам заключения»[7]. Поскольку члены «Хизб ут-Тахрир» в то время составляли более половины общего числа осужденных исламистов, можно предположить, что общее число осужденных по политическим и религиозным мотивам в 1999 г. достигло примерно 4 тыс. чел.

Соотношение между числом осужденных в отдельные годы было рассчитано нами на основе базы данных ПЦ «Мемориал». Экстраполяция полученных коэффициентов на расчетную цифру в 4100 чел. для 1999 г. дает 910 осужденных за 1998 г., 2720 – за 2000 г., 1800 – за 2001 г., 720 – за 2002 г., 350 – за 2003 г.[8] Таким образом, общее число осужденных по политическим и религиозным мотивам за период с 1 января 1998 г. по 31 декабря 2003 г. можно оценить в 10600 чел. (10200 чел. – за вычетом повторных приговоров политзаключенным).

Для расчета числа политзаключенных на конец 2003 г. необходимо уменьшить полученную цифру на число освобожденных, умерших, расстрелянных, тех, кто был приговорен к наказанию, не связанному с лишением свободы.

 

[1] Например, в пресс-релизе ОПЧУ от 18.09.2002 г. говорится о более 30000 чел., осужденных в Узбекистане с 1997 г. по «политическим статьям» (ст.155, 156, 159, 161, 244-1 и 244-2 УК РУ). В пресс-релизе ОПЧУ от 31.03.2002 г. вновь говорится минимум о 20000, но, вероятно, о 30000 политзаключенных. Здесь же опубликована методика расчетов, состоящая в умножении числа колоний, где содержатся политзаключенные, на среднее число политзаключенных в одной колонии (рассчитанное на основе информации из нескольких пенитенциарных усреждений). Однако утверждение автора расчетов о наличии 41 колонии, где содержатся политзаключенные, не соответствует действительности.

[2] См., например, анонимный «The list of names of the muslims – victims of the repression of the government of Uzbekistan (during 1992-1999 (September) years)». В листовке «Хизб ут-Тахрир» от 06.08.2000 г. говорится об аресте 4500 членов «Хизб ут-Тахрир» и десятков тысяч других мусульман.

[3] Гуревич сообщил корреспонденту о наличии 3500 заключенных, осужденных за принадлежность к незаконным религиозным организациям – Сообщение Пресс-центра ПОУ “Гражданское содействие” от 30.10.2001.

[4] Сообщение о пресс-конференции в Ташкенте 28 мая 2004 г. – Информационное агентство “Фергана.Ру”, 31.05.2004.

[5] Ранее в ноябре 2001 г. в частном письме к автору Захидов писал о 5,5 тыс. осужденных по религиозным мотивам.

[6] См., например, доклад HRW «Создавая образ врага. Религиозные преследования в Узбекистане» (март 2004 г.).  

[7] Газета «Зеркало» от 21-27.04.2000.

[8] Для сравнения: Госдепартамент США оценивает число арестованных по политическим мотивам в 2001 г. – около 1700 чел., в 2002 г. – около 600 чел., в 2003 г. – от 300 до 500 чел.

 

По данным МВД РУ, в 1999 г. были «прощены» 1643 раскаявшихся «религиозных эстремистов»[1]. Более 1000 из них обратились с покаянными заявлениями в правоохранительные органы до конца апреля 1999 г.[2], уголовные дела в отношении них были прекращены до суда (в нашей базе данных отражено лишь незначительное число таких дел). Что касается политзаключенных, то в ходе двух амнистий 1999 г. были освобождены до 600 чел. (большинство из них вышло на свободу в августе-октябре 1999 г.).

18 января 2002 г. правительство Узбекистана передало американским властям список из 860 имен политзаключенных, освобожденных по амнистии в августе-декабре 2001 г. Примечательно, что в этом списке фигурировали и политзаключенные, осужденные по неполитическим статьям УК.

Проведенное нами сравнение списка амнистированных в 2001 г. с неполным списком амнистированных в 1999 г. (235 фамилий) выявило совпадение 41 фамилии политзаключенных. Такие совпадения, вероятно, имели место в тех случаях, когда осужденный получал условное наказание в 1999 г. и полностью освобождался от отбытия наказания в 2001 г. Таким образом, фактически до 31 декабря 2001 г. было освобождено по амнистии не более 819 чел.

В документе Госдепартамента США, опубликованном в мае 2003 г., приводятся данные узбекских властей о том, что за период с декабря 2002 г. по март 2003 г. были освобождены 923 заключенных, осужденных «за преступления против Конституции»[3].

Новая амнистия была объявлена 1 декабря 2003 г. К 31 декабря 2003 г. успел выйти на свободу 391 чел, «отбывавший наказание за преступления против конституционного строя и общественной безопасности»[4].

Таким образом, общее число политзаключенных, освобожденных в 1999-2003 гг. по амнистии, можно оценить, как минимум, в 2700 чел.

К этой цифре следует добавить около 1600 чел. (наша оценка), освобожденных по истечении срока заключения (в основном, осужденных по неполитическим статьям УК), по состоянию здоровья или приговоренных к наказанию, не связанному с лишением свободы, а также умерших и расстрелянных.

В итоге мы получаем оценку в 5900 политзаключенных на конец декабря 2003 г.[5] Разумеется, эта цифра является приблизительной и может быть скорректирована в случае получения новых данных.

 

[1] Сообщение российского информационного агентства «Интерфакс» от 28.01.2000.

[2] См. U.S. Departament of State. Annual Report on International Religious Freedom for 1999.

[3] Вероятно, эта цифра является неполной. Так, IWPR сообщал о более 900 освобожденных на 10 марта 2003 г. Между тем освобождения по амнистии продолжались не только в конце марта, но в меньших маштабах также в апреле и мае. В конце февраля 2003 г. заместитель начальника ГУИН МВД РУ А.Шодиев заявил корреспонденту узбекской службы Радио “Свобода”, что в Узбекистане амнистированы около тысячи заключенных, осужденных по религиозным мотивам, а в ближайшее время эта цифра увеличится до 1200 чел.

[4] Сообщение российского информационного агентства «Интерфакс» от 22.01.2004. В мае 2004 г. начальник штаба ГУИН МВД РУ Михаил Гуревич сообщил, что всего в ходе амнистий 2001-2003 гг. вышли на свободу около 2600 осужденных «религиозных экстремистов», в том числе 705 – согласно указу об амнистии от 03.12.2003 г. «В это количество не входят осужденные к наказаниям, не связанным с лишением свободы и лица, в отношении которых в связи с исполнением Указа прекращены судебно следственные действия». – Информационное агентство “Фергана.Ру”, 03.06.2004.

[5] Для сравнения: Госдепартамент США в последнем ежегодном докладе оценивает число политзаключенных в Узбекистане в диапазоне от 5300 до 5800 чел.

Обработка материалов

Документальная база ПЦ «Мемориал», использованная при составлении списков, включает более 12000 страниц судебно-следственных документов на узбекском языке (в том числе более 667 приговоров и определений в отношении 2019 чел.), не считая многочисленных переводов, справок, сообщений правозащитных организаций, материалов региональной прессы и т.д.

При заполнении анкетных данных составители ориентировались на те сведения, которые обычно указываются в судебных приговорах: фамилия, имя и отчество; дата и место рождения; национальность; гражданство (для лиц, не являющихся гражданами РУ); образование; место работы; наличие семьи, число детей (несовершеннолетних); домашний адрес (фактический и место прописки); родственные связи с другими арестованными; принадлежность к религиозным или общественным организациям, течениям и группам; прошлая судимость (если была); даты задержания и ареста; изъятые “вещественные улики”; дата вынесения приговора; название суда, рассматривавшего дело; статьи Уголовного Кодекса, по которым вынесен приговор; мера наказания; результаты кассации (если приговор суда первой инстанции был изменен); место отбытия наказания, другие дополнительные сведения; источник информации.

Фамилии и имена приводятся в том варианте написания, в котором они даны в тексте приговора или обвинительного заключения (на узбекском языке) при перечислении анкетных данных осужденных.

Географические названия сверены с изданным в 1996 г. справочником административно-территориального деления Узбекистана. Названия областей (вилоят) и областных центров даны в соответствии с традицией, сложившейся в русском языке, названия районов (туман) и небольших населенных пунктов – в соответствии с нормами узбекского языка.

Отдельную проблему составило разграничение арестованных по политическим и иным мотивам.

Большинство лиц, арестованных в Узбекистане в 1998-2003 гг. за политическую или религиозную деятельность (подлинную или мнимую), осуждались по таким статьям УК как 156 (возбуждение национальной или религиозной вражды), 158 (посягательства на Президента Республики Узбекистан), 159 (посягательство на конституционный строй), 216 (организация запрещенных общественных объединений и религиозных организаций), 216-1 (склонение к участию в таких организациях), 216-2 (нарушение законодательства о религиозных организациях), 244-1 (распространение материалов, содержащих угрозу общественной безопасности и общественному порядку) и 244-2 (создание, руководство, участие в религиозных экстремистских, сепаратистских, фундаменталистских или иных запрещенных организациях). Эти случаи подлежат однозначной оценке как политически мотивированные.

В то же время в Узбекистане по-прежнему широко практикуется фабрикация уголовных дел по обвинению в хранении оружия и наркотиков. В подобных случаях при оценке конкретного дела как политически мотивированного мы вынуждены, при отсутствии других формальных критериев, полагаться на экспертные оценки местных правозащитных организаций.

По каждому арестованному (осужденному) указывается «источник информации», которым может служить тот или иной официальный документ, информация СМИ, сообщение правозащитной организации и др. Составители стремились в максимальной степени ориентироваться на документальные источники.

В приложении публикуются перечень групповых судебных процессов за период с 1 января 1998 г. по 31 декабря 2003 г., списки лиц, находящихся в розыске, список пенитенциарных учреждений Узбекистана и др.

Составители сознают, что публикуемые списки далеки от совершенства, но надеются, что новая публикация будет полезна правозащитникам и исследователям, занимающимся изучением ситуации в области соблюдения прав человека в государствах Центральной Азии.

Включение фамилии того или иного лица в настоящий список не означает, что ПЦ «Мемориал» одобряет все его действия или солидаризируется с его политической позицией. Мы, однако, исходим из права каждого человека на свободу выражения своих убеждений или отправления религиозных обрядов, права на беспристрастное судебное разбирательство и соблюдение установленных законом процессуальных норм, что закреплено в соответствующих международных документах, о присоединении к которым ранее заявило правительство Узбекистана. К сожалению, нынешние правовые реалии этой страны сегодня весьма далеки от принципов, декларированных в этих документах и в Конституции РУ.

Пользуясь случаем, хочу выразить свою признательность всем тем, кто начиная с 1999 г. оказывал содействие сотрудникам ПЦ «Мемориал» в сборе материалов о политических репрессиях в Узбекистане, использованных при подготовке настоящей работы.

Следует особо отметить заметный вклад узбекских правозащитников Васили Иноятовой, Талиба Якубова, Сурата Икрамова, Мухтабар Ахмедовой, Искандара Худайберганова (Ташкент), Саиджахона Зайнабитдинова, Музафармирзо Исхакова (Андижан), Бахтиёра Хамраева (Джизак), Тулкина Караева (Карши), Исмаила Дадажонова, Абдуджалила Рустамова (Коканд); Ахмада Абдуллаева, Гафуржона Ташпулатова (Наманган), Халикназара Ганиева (Самарканд), Абдусалома Эргашева, Ахмаджона Мадмарова (Фергана), Хаитбоя Якубова (Хива)… Полезными были материалы, полученные в 1999-2001 гг. от Михаила Ардзинова. Всех, помогавших нам, перечислить, конечно, невозможно, тем более, что некоторые жители Узбекистана просили не называть их имен по соображениям безопасности.

Я благодарен Рэчел Денбер из «Human Rights Watch» за предоставленную возможность использования архивов этой организации (включая электронную базу данных о политзаключенных Узбекистана). Содействие нашей работе по сбору материалов оказали также Александр Петров («Human Rights Watch»), Анна Сундер-Плассман («Amnesty International»), Феликс Корли («Forum 18») и руководитель правозащитной организации из Южного Кыргызстана Валерий Улеев.

Николай Митрохин на протяжении многих лет участвовал вместе со мной в мониторинге репрессий в Узбекистане, а Салтанат Джукеева провела долгие часы у компьютера, обрабатывая поступившие материалы. Их помощь при подготовке этого издания была неоценимой.

ПЦ «Мемориал» с благодарностью примет все замечания, дополнения и исправления, которые будут учтены при подготовке следующей публикации.

 

 

Виталий Пономарев,

директор Центрально-Азиатской программы

Правозащитного Центра «Мемориал»

 

31.05.2004